На главную  
Russian
 
На главную  Музей   Экспозиция   Фонды   Специалистам 
 
 Структура музея   Выставки   Экскурсии   Контакты и билеты   Выходные в музее   Тематические праздники 
   
Наука
Публикации сотрудников музея
Семинары и Круглые столы
Вакансии
Конференция


   Поиск по сайту:
 
   

Вход для зарегистрированных посетителей:

Главная / Наука / Публикации

История экспозиций Биологического музея и их особенности

М. В. Касаткин

В 1920-х годах на смену систематическому (коллекционному) методу показа, господствовавшему в то время во всех государственных и частных музеях, пришел тематический метод построения экспозиций (Поляков, 1997; Юренева, 2003). Среди музейных работников возникло и утвердилось представление о том, что «…вещи сущес¬твуют не ради себя самих, а ради людей, и не ради владельцев, а ради общественности. Следовательно, музеи суть не хранилища вещей, а учреждения, где показываются те или другие вещи, имеющие просветительное значение. Нужны не самодо¬влеющие вещи, а нужен показ вещей в массово-просветительных целях» (Шмит, 1929).

Основатель и первый директор Биологического музея Борис Михайлович Завадовский целиком и полностью разделял представление о главной ― учебно-просветительной функции музея. Он достаточно четко сформулировал свой подход к его содержанию: это «…не вещевой музей, а новый тип мировоззренческого музея… он имеет своей задачей музейное оформление важнейших обобщающих идей в биологии, главными из которых… являются проблемы органической эволюции» (Завадовский, 1926; Завадовский, 1927). Для того времени такая постановка вопроса была вполне закономерна и актуальна, поскольку интерес самих исследователей к проблемам эволюции был очень велик, жажда знаний у широкой публики, и особенно у учащейся молодежи, была огромна, а никаких коллекционных материалов, на которых их можно было бы наглядно продемонстрировать, не было. Биологический музей не получил никаких национализированных после революции богатых частных собраний. Основой для его создания послужили весьма скромные учебные коллекции Московского городского народного университета имени А. Л. Шанявского.

Довольно скоро стало понятно, что без достаточно представительных фондовых коллекций строить любые экспозиции очень трудно, поэтому собирательская работа значительно активизировалась. Так, например, в письмах сотрудников музея С. Я. Бессмертной и М. Н. Кишкина к Б. М. Завадовскому, находившемуся осенью 1927 г. в научной командировке в Европе, говорится о переводе денежных средств на приобретение во Франции и Германии таксидермических материалов и экспонатов для музея (Письмо, 1927/1 и 1927/2). Однако собирательская работа проводилась не систематически (то есть планомерно, впрок, с расчетом на будущее), а ситуативно, под строительство какого-либо конкретного раздела экспозиции. Это являлось одновременно и достоинством и недостатком. С одной стороны, удавалось найти такие редкие экспонаты, которые очень точно соответствовали теме и при других обстоятельствах, скорее всего, никогда не попали бы в музей. С другой ― после демонтажа практически ничего не оставалось для формирования сколько-нибудь представительной фондовой коллекции или ее пополнения, поскольку единичный экспонат ― это еще не коллекция. Отсюда бедность и разрозненность некоторых конкретных коллекций и в то же время большая пестрота всего музейного собрания, разнообразие групп хранения. К сожалению, не сохранились «живые экспонаты», составлявшие значительную часть экспозиции. Только небольшое их число попало в фонды в виде чучел или препаратов.

Главенствующим методом показа в то время был тематический. Однако возникало много сложностей: в силу бедности наших фондовых коллекций, недостающие музейные предметы дополнялись цветными рисунками, схемами и другими методическими материалами (фото 1). Это проявилось, например, при разработке и создании очень актуальных и нигде больше не демонстрировавшихся в то время так называемых «деревьев эволюции» (филогенетических схем) (фото 2). При этом Завадовский подчеркивал, что «…в музейной экспозиции именно на натуральный экспонат ложится вся ответственность и центр тяжести» (Завадовский, 1932). Позднее, наряду с тематическим, все больше начали применять ансамблевый и ландшафтный методы, с использованием предметных композиций (в том числе композиций из чучел), а также биогрупп и диорам. Основной акцент всегда делался на эволюционном значении раскрываемых природных явлений. Именно эволюционный подход позволил объединить все разнообразие биологических дисциплин в единый тематический комплекс. При этом он всегда гармонично сочетался с экологическим. Кроме учебных коллекций Университета Шанявского другим источником при создании Биологического музея стал так называемый «Музей живой природы» профессора А. Л. Бродского, где впервые в России была предпринята попытка построить музей-лабораторию с демонстрацией живых объектов, главным образом аквариумных рыб и различных водных беспозвоночных. Аквариум с его обитателями является прекрасным примером водной экосистемы, где можно наглядно продемонстрировать самые разные аспекты экологии. Одним из первых отделов музея, наряду с эволюционным и физиологическим, стал экологический, а первыми разделами экспозиции ― не только «Доказательства эволюции», но также «Организм и среда» и «Взаимоотношения между организмами». С середины 1920-х годов в экспозиции стали демонстрироваться такие экологические темы, как: «Жизнь моря», «Жизнь пресных вод», «Животные суши», «Средства нападения», «Средства защиты», «Маскировка и мимикрия», «Комменсализм, симбиоз и паразитизм», «Забота о потомстве».

Многие современные тенденции, активно развиваемые в мировой музейной практике, уже давно и успешно были апробированы в Биологическом музее нашими предшественниками. Так, например, в Европе сейчас очень перспективным считается сочетание классических музейных экспонатов с демонстрацией живых растений и животных (Хадсон, 2001). Открытый в 1970 году и пользующийся огромной популярностью Северный зоопарк в г. Эммене (Нидерланды) ― это соединение зоопарка с музеем естествознания. Животных там показывают только в естественной обстановке (экологический подход). Кроме того, на территории имеются два музейных корпуса: «Африканиум» (открыт в 1980 г.) с этнографическим отделом (человек в природной среде ― экологический и социокультурный подходы) и «Биохрон» (открыт в 1985 г.), где показана история развития жизни на Земле (эволюционный подход). Фактически это ― то же самое, что было когда-то и в нашем музее. При Б. М. Завадовском для раскрытия многих тем использовалось сочетание традиционных музейных экспонатов (чучел, биогрупп, влажных препаратов, засушенных ракообразных и насекомых, раковин и кораллов, скелетного материала) с показом живых растений и животных. Только у нас «живые экспонаты» размещались в самой экспозиции, а экспериментальные научные работы проводились на глазах у посетителей. Так, начиная с 1924 года, в течение нескольких лет демонстрировался один из первых в Москве морской аквариум с черноморскими актиниями, крабами, креветками, а с 1926 года ― вольера с летягами, привезенными сотрудниками музея с Дальнего Востока (фото 4). Во второй половине 1930-х годов, появилась тема: «Происхождение и признаки жизни», где отличительные признаки живых организмов от объектов неживой природы раскрывались как при помощи музейных предметов, так и путем демонстрации многочисленных обитателей клеток, вольер и аквариумов. Под руководством научного сотрудника Б. С. Щербакова в одном из залов были оборудованы муравейник и пчелиный улей, где жизнь их обитателей была доступна для наблюдения посетителей. В 1950–60-х годах на участке между музейными зданиями размещался живой уголок с вольерами для животных, где проводились экскурсии. Он был ликвидирован по предписанию чиновников в начале 1970-х годов под предлогом того, что рядом находится московский зоопарк и показывать в музее живых обитателей нет необходимости.

Борис Михайлович Завадовский зарекомендовал себя крупным теоретиком и практиком музейного дела. Им был написан ряд статей по самым различным музееведческим вопросам. Они касались методики проведения экскурсий (Завадовский, 1923), создания музейного оборудования и специальных конструкций для показа экспонатов второго плана (Завадовский, 1940), организации и форм работы отделов природы в краеведческих музеях (Завадовский, 1947) и ряда других проблем. В 1930 году он предпринял специальную поездку по странам Европы (включая Англию, Францию, Голландию, Германию и Австрию) для изучения экспозиций и опыта работы европейских музеев. На основе этих впечатлений, а также на основе впечатлений от посещения музеев во время поездки в США в 1929 году, им была написана серия аналитических статей (Завадовский, 1931–32). На I Всероссийском музейном съезде он выступил с проектом создания на базе Биологического музея имени К. А. Тимирязева всесоюзного Центрального биологического музея (Завадовский, 1932). Он был задуман как музей, демонстрирующий в едином комплексе важнейшие направления биологии. К ним относятся теория эволюции, включающая темы: «Происхождение и сущность жизни», «Доказательства эволюции видов», «Происхождение человека»; экология, включающая темы: «Организм и среда», «Взаимоотношения организмов»; физиология, включающая темы: «Строение и жизнь растительного и животного организмов», «Физиология индивидуального развития», «Физиологические основы санитарии и гигиены», а также практическое применение этих научных дисциплин, включая такие темы, как «Наследственность и селекция», «Искусственный отбор», «Охрана и культура живой природы», «Биологические основы сельского хозяйства» и т. д. Был разработан архитектурный проект строительства целого комплекса музейных зданий на Воробьевых горах, включавший четыре трехэтажных корпуса, одноэтажное здание для лабораторных занятий и большой участок для размещения экспозиций под открытым небом. Такое сочетание классической музейной экспозиции с живым уголком, оранжереей и открытым ботаническим участком в едином комплексе позволило бы показать основные биологические закономерности наиболее понятно и наглядно. Предполагалось также, что Центральный биологический музей станет методическим центром для подготовки и оказания помощи сотрудникам отделов природы краеведческих музеев. Осуществление этой идеи могло бы стать большим шагом в развитии всей системы естественно-научной музеев в нашей стране.

Примечательно, что в Музее естествознания в Лондоне, после проведенной в 1970 году реорганизации, тематика экспозиций фактически повторила структуру, предложенную Б. М. Завадовским. Главный упор сделан на показе четырех важнейших разделов биологии: «Человек», «Экология», «Процессы жизнедеятельности и поведение», «Эволюция и многообразие мира» (Хадсон, 2001).

Проект создания Центрального биологического музея на Воробьевых горах так и не был осущест¬влен. Вместо этого музей был переведен во временное помещение на первом этаже одного из домов на улице Кузнецкий мост. И только в конце 1934 г., по ходатайству А. М. Горького, он получил в распоряжение комплекс зданий на Малой Грузинской улице, дом № 15.

В довоенный период совместно с Б. М. Завадовским в Биологическом музее работал целый ряд известных биологов: ботаников, зоологов, физиологов, эволюционистов.

В разработке концепции музея-лаборатории активно участво¬вал заведовавший отделом ботаники в 1925–31 гг. про¬фессор Николай Петрович Кренке. Под его руководством была создана ботаническая экспозиция нового типа, включающая демонстрацию живых растений и результатов экспериментальных работ по биологии их роста и развития.

Другим ученым, вложившим много труда в создание и разви¬тие музея, был профессор Борис Владимирович Властов, с 1928 по 1938 год работавший сначала заведующим эволюционным отделом, а затем замести¬телем директора по научной работе. Он участвовал в усовершенствовании экспозиции эволюционного дерева всего животного мира и построении отдельного эволюционного дерева млекопитающих, им были разработаны такие глубокие по содержанию разделы экспозиции, как «Биологический прогресс и регресс», «Случайность и необходимость во взаимоотношениях организмов».

Во второй половине 1930-х годов эволюционным отделом руко¬водил профессор Александр Александрович Парамонов, впоследствии за¬ведовавший кафедрой зоологии и паразитологии в Московской ветеринарной ака¬демии и кафедрой дарвинизма Московского университета, автор вузовских учебников «Основы дарвинизма» и «Курс дарвинизма». Он также вложил свою долю творческого труда в разработку экспозиций по целому ряду эволюционных тем.

В 1921–22 гг. в создании основного, эволюционного отдела и в постро¬ении занимавшего важное место в экспозиции «эволюционного де¬рева животных» принимал участие Петр Петрович Смолин (Завадовский, 1948), ставший спустя много лет глав¬ным хранителем Дарвиновского музея и руководителем кружка юных натуралистов при Всероссийском обществе охраны природы, воспитавшим целую плеяду современных биологов.

В создании экспозиций по происхождению и эволюции расте¬ний, животных и человека активно помогали своими консультация¬ми члены Ученого совета музея, профессора МГУ К. И. Мейер и М. И. Го¬ленкин (ботаника), Б. С. Матвеев и А. Н. Дружинин (зоология), Я. Я. Рогинский (антропология) (Завадовский, 1948).

В 1938 г. в связи с ликвидацией Ученого комитета при ЦИК СССР директор музея академик Б. М. Завадовский обратился в президиум Академии наук с ходатайством о передаче Биомузея в систему Академии. Однако в этом ходатайстве ему было отказано, и музей был передан сначала в подчинение Наркомпроса, а затем ― Министерства культуры.

В годы Великой Отечественной войны работа музея была свернута, часть фондов эвакуирована, а оставшиеся физиологические экспонаты использовались при подготовке медицинских работников на курсах Красного креста, разместившихся в этих же здании. Музею удалось возвратить свои здания только в декабре 1946 года. Всего за пять месяцев было отстроено одиннадцать залов основной экспозиции. Выбор тем и последовательность их размещения были подробно обоснованы в новом путеводителе (Завадовский, 1948). На первом этаже находились разделы экспозиции по истории биологии, происхождению и признакам жизни, экологии и физиологии животных. На втором этаже ― залы по физиологии растений, эволюции и генетике. К сожалению сразу после августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года академик Б. М. Завадовский был снят с поста директора музея, а экспозиции по генетике демонтированы и заменены показом достижений «мичуринской биологии». Подверглась изменениям тематика и других разделов, поменялось их расположение. До наших дней не сохранилось ни одной экспозиции времен Б. М. Завадовского. В дальнейшем отдельные залы перестраивались выборочно, по мере необходимости, а не в едином комплексе, поэтому логика в последовательном расположении взаимосвязанных тем была нарушена. Так, например, залы с эволюционной, а также с ботанической тематикой оказались разбросанными по двум этажам. Сохранившаяся доныне нумерация залов, вероятно отражавшая последовательность их показа, сейчас не вполне логична, а потому и неудобна.

В здании экспозиционного корпуса музея на сегодняшний день имеется 17 залов основной экспозиции, расположенных на двух этажах. Кроме того, в цокольном этаже находятся три выставочных зала и комната для практических занятий с микроскопами. Большинство из действующих сегодня экспозиций было перестроено в 1970–80-е годы. Положительным моментом явилось то, что стали использоваться все семнадцать залов, в каждом из которых демонстрировалась определенная биологическая тема. В совокупности они формировали единый тематический комплекс. В 1990-е годы мы утратили часть экспозиций, поскольку старые ветшали и устаревали, а денег на создание новых не было. В основной экспозиции уже нет отдельных залов «Строение и функции клетки», «Фотосинтез», «Происхождение жизни», «Современные методы селекции». Сейчас тема «Происхождение жизни» читается как лекция в сопровождении слайд-программы, «Строение клетки» демонстрируется на практическом занятии с микроскопами, а тема «Фотосинтез» в сокращенном виде вошла в экспозицию зала «Жизнь растения». Вместо них добавились разработанные по выставочному принципу экспозиции «Царство грибов» и «Подводный мир в волшебных шарах». Была также построена первая в нашей стране естественно-научная интерактивная экспозиция «Комната открытий», сменила которую несколько лет назад тематическая интерактивная экспозиция «Смотри в оба!».

Некоторые из залов после демонтажа стали функционировать только как выставочные. Даже отдельные залы с действующей стационарной экспозицией периодически используются как площадки для кратковременных выставок. Безусловно, это вынужденный шаг, вызванный острой нехваткой площадей, отсутствием средств и неясностью перспектив дальнейшего развития музея. Однако это привело к тому, что музейная экспозиция все больше стала напоминать лоскутное одеяло.

Естественно, что залы ныне действующей экспозиции неравноценны по своему научному содержанию и художественному оформлению, поэтому они в разной степени привлекательны для посетителей. Сравнивая их можно наглядно увидеть и образцы, достойные подражания, и явные неудачи авторов. Позволю себе высказать личную точку зрения с оценкой достоинств и недостатков некоторых из них.

Безусловно, к числу наших лучших экспозиций относится тема «Эволюционное учение Ч. Дарвина» (фото 5). Она была построена в 1958–59 годах, к 150-летию Ч. Дарвина и 100-летию выхода его книги «Происхождение видов», в классическом музейном стиле. Авторы научного проекта ― сотрудники эволюционного отдела Т. А. Вишневская и Р. В. Никитина. Консультантом при разработке научной концепции был приглашен профессор Московского университета Н. Н. Плавильщиков, уже имевший опыт музейного воплощения такой сложной темы, как теория эволюции (Плавильщиков, 1946; Плавильщиков, Яковлев, 1946). Ведущий художник ― В. А. Стенберг, главный художник-оформитель Москвы, известный своими многочисленными широкомасштабными театральными, выставочными и музейными проектами. Помогал ему его сын С. В. Стенберг. Три большие диорамы были созданы бригадой макетчиков комбината декоративно-оформительского искусства под руководством народного художника России Е. И. Дешалыта. Несмотря на то, что экспозиция создавалась в очень трудные для российской биологии времена и авторы подвергались жесткой идеологической цензуре, ее научное содержание абсолютно достоверно, в ней нет никаких конъюнктурных материалов, противоречащих современным научным представлениям. По глубине и многоплановости замысла, по насыщенности экспонатами и степени их научной проработки, по красоте художественного оформления эта экспозиция стала заметным явлением в музейном строительстве. Для иллюстрации таких понятий, как дивергенция, сезонная и географическая изменчивость были использованы тушки птиц и млекопитающих из коллекции орнитолога Е. П. Спангенберга. Созданию единого стиля способствовали размещенные сплошным поясом на подиумах витрин многочисленные биогруппы, изготовленные таксидермистами В. Н. Даниловым и Н. К. Назьмовым (фото 6). Для оформления схемы эволюции семейства Лошадиных палеонтологом и художником-анималистом профессором К. К. Флёровым по специальному заказу была изготовлена серия оригинальных цветных рисунков ископаемых предков лошади. Особенно украшают зал три большие диорамы: «Птичий базар», «Смешанный лес» и «Песчаная пустыня». В экспозиции удачно сочетаются тематический и ландшафтный методы построения. Когда входишь в этот зал, возникает ощущение, что ты попал в храм науки и одновременно в храм природы. Сейчас зал нуждается в реставрации, но он по-прежнему остается одним из самых красивых в нашем музее.

В самом большом зале верхнего этажа в 1950–70-е годы размещалась экспозиция, посвященная селекционным работам И. В. Мичурина, с демонстрацией богатейшей фондовой коллекции сортов плодово-ягодных культур и диорамой «И. В. Мичурин в своем опытном саду». В 1984 году здесь была построена новая экспозиция «Происхождение человека», автором которой является А. И. Клюкина, научным консультантом ― сотрудник Института и Музея антропологии МГУ М. И. Урысон. Художник М. М. Рожков, много лет сотрудничавший с музеем, разработал художественный проект и сделал великолепную роспись сводчатого потолка на основе фрагментов пещерных рисунков эпохи палеолита. Однако после его внезапной смерти работу заканчивали художники В. Я. Грачев и Ю. З. Ивантер, изменившие первоначальный замысел и цветовое решение нижнего пояса не в лучшую сторону. Экспонаты были перенесены из зала «Развитие жизни на Земле», где экспозиция по антропогенезу была небольшой, в более обширное помещение. Это позволило показать эволюцию человека «в лицах» и существенно расширить показ фондовой коллекции скульптурных портретов древних людей, созданных автором метода антропологической реконструкции М. М. Герасимовым и его учениками. Изготовленные витрины оказались более глубокими, чем предполагалось, поэтому возникла проблема: чем же занять подиум? Эту проблему полностью решить не удалось, несмотря на многочисленные подставки в форме кубов и выносные планшеты. Особенно заметно это в разделе «Доказательства животного происхождения человека». Представленные здесь скелеты мелких животных взяты из раздаточного материала, имеющегося в каждом школьном кабинете биологии, поэтому они выглядят слишком заурядными. Гораздо эффектнее смотрелись бы скелеты волка, муравьеда, страуса, сейшельской черепахи, украшавшие в 1930–50-е годы раздел сравнительной анатомии, но для них не хватило места. Предполагалось, что логическим завершением экспозиции будет создание диорамы «Жилище первобытных людей», но вопрос так и не был решен. На это место поставили биогруппу «Лось и медведь», не вполне сочетающуюся с темой зала. В связи с новыми находками антропологов, значительно углубившими представления о ранних этапах эволюции человека, в экспозицию неоднократно вносились изменения и корректировки.

.Генетический раздел появился в нашем музее впервые в 1925 году. По-видимому, это была первая, и возможно единственная музейная экспозиция по классической генетике в Советском Союзе. При последующих переездах она обязательно возобновлялась вплоть до 1948 года, когда в результате известных политических событий в нашей стране генетика была объявлена «буржуазной лженаукой» и убрана из тематики научных исследований, из учебных планов вузов и, разумеется, из музея. Вопрос о ее возвращении в музей был вынесен на обсуждение ученого совета в 1966 году, когда гонения на эту науку прекратились, и она стала постепенно возрождаться. В том же году была открыта пробная экспозиция «Основы молекулярной биологии, генетики и селекции». Позже, в 1972–73 годах построена экспозиция, размещенная в трех залах: «Основы генетики», «Генетика человека» и «Методы современной селекции» (авторы Т. А. Вишневская и С. А. Кулешова, художник В. Н. Кузнецов). Первые две экспозиции действуют до сегодняшнего дня. В экспозицию «Основы генетики» были включены описания последних открытий отечественных ученых (схема регуляции процесса передачи генетической информации на уровне трансляции, открытой академиком А. С. Спириным) и уникальные экспонаты (морковь, впервые клонированная из соматической клетки в 1968 году). Главными недостатками экспозиции (помимо того, что сейчас она существенно устарела и требует перестройки в соответствии с достижениями современной науки) являются дидактичность, дефицит ярких, зрелищных экспонатов и черно-белая цветовая гамма (фото 7) В художественном отношении она существенно проигрывает в сравнении с экспозицией 1966 года, которая была многоцветной, с использованием большого числа чучел и шкур цветных селекционных норок и лис из фондовой коллекции. Значительно привлекательней выглядит красочный раздел «Изменчивость», находящийся в отдельной витрине смежного зала. Размещенный напротив раздел «Генетика человека» очень интересен и актуален по содержанию, но в нем нет ни одного музейного предмета. Он построен исключительно на черно-белом плоскостном материале и оформлен как фотоиллюстративная выставка.

Экспозиция «Происхождение жизни» действовала с 1969 по 2002 год (авторы: С. А. Кулешова и Г. А. Маслова, художник М. М. Рожков) (фото 8). Консультации в процессе создания экспозиции давали сам автор теории абиогенеза академик А. И. Опарин и его ученица, кандидат биологических наук К. Б. Серебровская. Эта тема всегда была и остается достаточно сложной как с научной точки зрения, так и для музейного показа. Очень нелегко подобрать такие экспонаты, которые могли бы наглядно проиллюстрировать этот процесс. Поэтому острый дефицит музейных предметов авторам пришлось компенсировать схемами, рисунками и моделями, причем в основном выполненными в черно-белом цвете. Отсюда и главный ее недостаток ― недостаточная аттрактивность. В какой-то степени это впечатление сглаживали цветные макеты этапов формирования геологических оболочек Земли. К сожалению, уровень техники того времени не позволял сделать их динамичными.

Главным недостатком экспозиции «Развитие жизни на Земле» в соседнем зале была конфигурация зала ― он проходной, коридорного типа, поэтому и расположение витрин возможно только линейное. Однако этот недостаток был в какой-то мере сглажен выбором темы, диктующей расположение экспонатов в строгом хронологическом порядке, позволяя тем самым показать вектор эволюции.

В 1978 году в больших смежных залах первого этажа были одновременно построены две экспозиции: «Мир растений» (автор В. В. Ксенофонтова) и «Мир животных» (автор И. В. Поликарпова, ведущий художник обеих экспозиций М. М. Рожков). Они имеют общую концептуальную основу и принципы подбора экспонатов (эволюционный, систематический, экологический), но решены по разному, как в композиционном, так и в художественном отношении. Экспозиция «Мир растений» очень гармонична, а зеленая цветовая гамма хорошо соответствует демонстрируемым объектам. Несмотря на то, что в нее вошли также прокариоты и грибы, которые учеными позже были выделены в отдельные царства, главный критерий, отличающий одну группу от другой, выбран верно, ― это показанный в виде схем тип размножения. Предметный ряд составляют наиболее типичные представители (в виде объемной натуры или моделей). Там, где оказалось невозможным показать биологические объекты целиком из-за их слишком крупных размеров (например, отдел «Голосеменные растения»), экспозиционером был удачно использован прием представления этой группы путем коллекционного показа (разнообразие шишек и семян). Тематический метод размещения материала в витринах дополняется ландшафтным (это биогруппы, два почвенно-ландшафтных макета и диорама «Пойменный луг»).

Гораздо менее удачна экспозиция «Мир животных». Животные ― это всегда наиболее привлекательные объекты для посетителей, но некоторая хаотичность их расположение внутри разделов мешает целостному восприятию и создает ощущение пестроты. Большинство показано не в биогруппах, а в виде отдельных предметов или чучел, причем не всегда высокого качества. Чередование синих и белых планшетов не вызывает у посетителей ассоциаций с природной обстановкой, в которой обитают животные. Систематический принцип расположения экспонатов выдержан не полностью, что создает трудности при проведении обзора по залу. Экспозицию разбивают диорама «Тетеревиный ток», вклинившаяся в раздел «Членистоногие», и витрина с императорскими пингвинами на некоем условном фоне. Если пингвины, несмотря на не слишком удачное художественное оформление, расположены к месту, отделяя раздел «Пресмыкающиеся» от раздела «Птицы», то «Тетеревиный ток» выглядит совершенно инородным включением. При проектировании экспозиции первоначально была задумана диорама «Коралловый риф», что было гораздо логичнее, хотя тоже не в полной мере соответствовало систематическому принципу. Однако в процессе строительства зала руководивший бригадой макетчиков диорамно-макетного комбината народный художник РСФСР Е. И. Дешалыт отказался от создания очень трудоемкого и дорогостоящего рифа, предложив поменять его на несложный в изготовлении «Тетеревиный ток». Попавшему в безвыходное положение автору пришлось с этим согласиться. Впоследствии это сильно усложнило как проведение экскурсий, так и самостоятельный осмотр экспозиции посетителями.

Первый зал, куда входят посетители ― вводный, предваряющий всю экспозицию музея. По планам Б. М. Завадовского в нем должна была демонстрироваться важнейшая для биологии философская тема: «Происхождение и признаки жизни». Однако после сессии ВАСХНИЛ 1948 года его сняли с поста директора и весь музей стали срочно подгонять под показ успехов «мичуринской биологии». В этом зале сделали экспозицию, типичную для павильонов Выставки достижений народного хозяйства, помпезную по оформлению, но неглубокую по содержанию (фото 9). В 1970 году, к 100-летию В. И. Ленина, здесь открылась выставка «Охрана природы», простоявшая более 20 лет. Несколько чучел животных редких видов было выставлено в витринах на фоне стилизованных растений, вылепленных из серого гипса. Это вызывало ощущение полного диссонанса, особенно по контрасту с биогруппами в соседних залах. Наконец, в 1992 году была построена экспозиция «Природа и человек» (автор Н. А. Супранкова, художник Н. Л. Тайдаков). Ее большую часть составляют шесть витрин диорамного типа, действующие доныне (фото 10). Они несут определенный элемент условности и по своей реалистичности существенно уступают настоящими диорамами, имеющимся в других залах нашего музея. К тому же делались они художником в большой спешке, растительный материал не прошел необходимой обработки, поэтому быстро потерял цвет и пришел в негодность, а первоначальный комплект экспонатов позднее пришлось существенно дополнить. Что же касается двух витрин с изложением экологических основ охраны природы, то они были недостаточно проработаны теоретически, спустя несколько лет их разобрали и стали использовать под сменные экологические выставки. Постоянной экспозиции с грамотно показанными теоретическими основами экологии в музее до сих пор нет, и это большой пробел в нашей тематической структуре.

Три физиологических зала перестраивались одновременно в 1984–87 годах без изменения их тематики. Два из них совсем маленькие, площадь каждого составляет чуть больше 20 м². В экспозиции «Питание, пищеварение и обмен веществ» (автор Л. В. Серегина, художник В. Я. Грачёв) на смену картинам художника А. Н. Комарова с изображениями животных в природной обстановке, располагавшимся почти под потолком, пришли многочисленные биогруппы. Были сохранены и отреставрированы две небольшие диорамы: «Бобры у плотины» и «Шакал и стервятник». Различные схемы и рисунки, необходимые на экскурсии, были убраны в два турникета. Таким образом, акцент переместился с физиологии на экологию (фото 11). Это конструктивное решение усилило эмоциональное воздействие на посетителей, облегчило восприятие, и в то же время сохранило возможность свободного доступа к дополнительной информации. К сожалению, из старой экспозиции пришлось убрать интерактивный экспонат ― выпуклый прозрачный контур тела коровы, сделанный из оргстекла, внутри которого при помощи пульта можно было лампочками высветить по очереди разные отделы пищеварительного тракта, показать сокращения сердца и работу легких при дыхании, причем эти действия сопровождались характерными звуками сердцебиения, а также шумом вдоха и выдоха (фото 12). Эта динамическая модель неизменно вызывала большой интерес у посетителей. Смонтированная взамен более простая электрифицированная схема пищеварительной системы человека далеко не столь зрелищна, к тому же она довольно быстро вышла из строя.

Экспозиция «Кровь, кровообращение, трансплантация и регенерация» (автор Е. П. Фонина, художник Ю. З. Ивантер) построена по тому же принципу. В витринах выставлены влажные и коррозионные препараты, уникальные чучела собак с пересаженными органами, образцы крови, а все схемы и рисунки ― в турникетах. В обоих залах, несмотря на их небольшие размеры, предметно и наглядно раскрыты важные разделы физиологии. Цветовое решение (зеленый цвет в первом случае, кирпичный во втором) выбрано художниками очень удачно и вполне соответствует каждой из этих тем.

В противовес этому экспозиция «Нервная и эндокринная системы» ― одна из самых неудачных в нашем музее. Существовавшая при академике Завадовском мощная физиологическая научная школа распалась, и к середине 1970-х годов среди сотрудников музея уже не осталось специалистов, способных построить экспозицию по этой теме, отвечающую современному научному уровню. Ее проект неоднократно поручали разработать кому-либо из сотрудников отдела физиологии, но всякий раз после увольнения очередного разработчика все приходилось начинать заново. Наконец, одна из попыток была реализована (автор И. В. Поликарпова, художник В. Я. Грачёв). В ходе переделки был убран имевшийся в предыдущей экспозиции раздел «Эмбриология и онтогенез» с редкими экспонатами, демонстрировавшими норму и аномалии развития (в том числе двухголовый теленок ― визитная карточка музея), значительно сокращен раздел по сложному поведению животных (оно было показано на биогруппах с мартышками и павианами, привезенными из Сухумского питомника), зато раздел «Эндокринология» развернут почти на половину зала. К сожалению, большую часть содержащейся в нем информации составляет плоскостной иллюстративный материал в виде фотографий людей с заболеваниями и патологиями, который следовало бы убрать в турникет. Многие фотографии были взяты из медицинских публикаций начала ХХ века и давно устарели (они приводились еще в статьях Б. М. Завадовского конца 1920-х годов). Малоэстетичный характер фотографий усиливается неудачным цветовым решением с преобладанием фиолетового и темно-желтого цветов. Даже великие физиологи И. П. Павлов и И. М. Сеченов, чьи портреты были представлены в прежней экспозиции белыми мраморными бюстами, здесь нарисованы в сине-фиолетовом цвете на желтых планшетах.

В 1970–80-х годах при реэкспозиции во многих случаях имела место тенденция к упрощению. Это проявилось в снижении научного уровня и значимости заявленных тем, в уменьшении их многогранности и разнообразия показываемых материалов, в исключении из обсуждения сложных, но необходимых для понимания вопросов. Были разобраны или перестали использоваться имевшиеся во многих залах электрифицированные динамические модели, наглядно показывавшие различные биологические процессы. Среди них механизм передачи наследственной информации и биосинтез белка в клетке, фотосинтез и транспорт органических и минеральных веществ в растении, процессы дыхания и пищеварения у животных, выработка условных рефлексов у собак в лаборатории И. П. Павлова, «вегетационный домик» К. А. Тимирязева и т. д. К сожалению, сегодня в музее не осталось действующих электрических моделей.

В те же годы в оформлении часто прослеживалось стремление художников использовать более дешевое оборудование и простые художественные приемы, сделать процесс создания экспозиций менее трудоемким. И как следствие ― общее снижение впечатления от восприятия таких экспозиций. Они стали восприниматься уже не как выдающиеся образцы единого сплава научных знаний и искусства, а как заурядные рабочие комнаты с набором предметов, необходимых для проведения типовой учебной экскурсии. Вот откуда стало возникать ощущение, что это иллюстрации к школьным учебникам. Однако, если внимательно изучить имеющиеся в экспозиции материалы, то станет понятно, что это оригинальные результаты исследований, полученные непосредственно из научно-исследовательских учреждений, и такую информацию невозможно найти ни в одном учебнике.

Проведенный анализ далек от полноты, но мы все же считаем, что такой разбор достоинств и недостатков полезен и надеемся, что он поможет учесть допущенные просчеты и избежать ошибок в будущем при проектировании и строительстве новых экспозиций.


***

В заключение несколько соображений в связи с перспективой капитального ремонта зданий и связанной с этим необходимостью перестройки экспозиции в будущем.

То, что основная экспозиция требует кардинального обновления, никаких сомнений не вызывает. Однако необходимо внимательно разобраться, что же мы хотим изменить, а от чего отказываться нельзя ни в коем случае.

Слово «концепция» обозначает руководящую идею, основную точку зрения на предмет, явление или процесс, а также ведущий замысел, конструктивный принцип (БСЭ, 1973). Таким образом, концепция ― это целеполагание, то есть те фундаментальные принципы, которыми определяется главная суть любого музея. Отход от них делает само существование музея бессмысленным и ненужным. Наша концепция сложилась исторически, и разрабатывать ее заново ― значит погубить музей. Следовательно, речь может идти не об изменении концепции (читай ― перепрофилировании) всего музея, а только о разработке концепции новой экспозиции. В то же время экспозиционная работа является важнейшей составной частью деятельности музея, его «визитной карточкой», поэтому к ней следует подходить очень продуманно.

Концепция экспозиции ― это целостное понимание задач музея в области экспозиционной работы, система основных тем, идей и проблем, рассматриваемых в экспозиции (Словарь, 1974; Музейные термины, 1986). Спектр представленных в любом музее тем определяется его профилем. Наша профильная наука ― биология, причем в самом широком понимании. Это наше огромное преимущество перед более узкопрофильными музеями (ботаническим, зоологическим, палеонтологическим и т. д.), которое открывает широкие возможности и позволяет показать многое из того, что в других музеях выпадает из их традиционного круга интересов. Главная цель биологических исследований ― изучить разнообразие форм жизни и процессы жизнедеятельности организмов на самых разных уровнях организации живой материи. Вот это мы и должны показывать ― научно, доступно для понимания и в то же время интересно. К тому же у нас есть возможность показать не только одних животных (как это делает большинство естественно-исторических музеев), но и представителей других царств природы ― растения, (они демонстрируются значительно реже), грибы и микроорганизмы (которые практически нигде не демонстрируются). Сделать это можно с помощью фондовых коллекций или иными способами. Это предполагает также и демонстрацию разных уровней организации жизни (по Тимофеев-Ресовский и др., 1977). Далеко не все из них можно «овеществить» музейными предметами, но показать в музее все-таки возможно. Правда при этом приходится привлекать дополнительные технические средства или использовать особые изобразительные приемы для их представления зрителям. Так клеточно-молекулярный уровень может быть показан либо на моделях (модель молекулы ДНК, электрифицированная модель клетки из разобранной экспозиции «Клетка» и т. п.), либо на микропрепаратах во время практических занятий с микроскопами. Точно также, лишь символически, с помощью художественных образов можно дать понятие о популяционном и биосферном уровнях жизни. Однако делать это необходимо, иначе у наших посетителей не возникнет целостной картины окружающего мира и их представление о живой природе будет неполным. Таким образом, тематика экспозиций должна быть не только максимально разнообразной, но и многоуровневой.

В течение многих лет настольной книгой каждого музейщика было очень эмоциональное описание сложного процесса создания музея Пушкина в Москве (Крейн, 1969), откуда можно почерпнуть массу полезной информации. Позже оно было дополнено рассказом о повседневной работе музея и его сотрудников (Крейн, 1979, 2002). Появились описания и других авторских музейных проектов, в частности построенной в конце 1980-х годов, но вызвавшей много споров среди специалистов новаторской экспозиции музея Маяковского (Поляков, 1997, 2003). Биологический музей тоже в значительной степени авторский, создававшийся Б. М. Завадовским с сотрудниками практически с нуля (Завадовский, 1926, 1927). Разработанные ими основополагающие принципы и тематическая структура были продиктованы логикой научного исследования и выдержали проверку временем. Мы используем их и сегодня, хотя и с некоторыми поправками на современность. Поэтому не следует отказываться от них и в дальнейшем. Неоднократно предпринимавшиеся попытки замены этой музейной концепции на другие варианты поддержки не получили и от них в итоге отказались. Все они либо существенно понижали всероссийский статус нашего музея, либо вообще уводили его из музейного поля. Например, из Биологического музея предлагалось сделать детский игровой экологический центр, музей природы Подмосковья, музей экологии города Москвы, музей «Биосфера и человек», музей «Природа и искусство» и т. д. Были и более серьезные и масштабные проекты. Так, наши сотрудники приняли участие в разработке современной концепции Дарвиновского музея. И это не удивительно, поскольку практически все его руководство и значительная часть кадрового состава были сформированы из музейных специалистов, работавших до этого в Биологическом музее, где они прошли отбор, обучение и профессиональную подготовку. Новая концепция значительно расширила тематический спектр экспозиций Дарвиновского музея и увеличила его привлекательность для посетителей.

Разумеется, мы должны учитывать новые запросы общества. Однако не следует забывать, что в музейной работе всегда сочетаются динамичность и консервативность, тем более что консервация, то есть сохранение природных и культурных ценностей ― одна из главных функций любого музея. Он не должен ориентироваться на сиюминутные, конъюнктурные господствующие вкусы, решаемые им задачи должны носить долговременный характер. Всегда следует помнить, что музей ― это совершенно особое социокультурное учреждение, интегрирующее лучшие достижения человечества в области исторической памяти, науки и культуры (Федоров, 1995). Поэтому мы должны по возможности развивать и подтягивать до более высокого интеллектуального и культурного уровня еще недостаточно образованную часть посетителей. Причем это касается не только детей и подростков, но и взрослых. Мы на деле должны быть «музеем для всех», а не только для самых младших возрастных категорий. Сейчас опасность сдвига в эту сторону ощущается вполне явственно. Считается, что это общемировая тенденция, однако каждый музей может влиять на формирование своей собственной музейной аудитории. Значит необходимо искать способы заинтересовать не только родителей с маленькими детьми, что уже успешно сделано, но также молодежь и взрослых посетителей.

Для нас главный камень преткновения ― это теснота, острая нехватка экспозиционных площадей. Здания, которые получил музей в 1934 году, уже тогда не отвечали всем его потребностям, а за прошедшие 75 лет ситуация только многократно ухудшилась. Без расширения музея любые старания разработать новую концепцию экспозиции будут представлять собой попытку живой, целостный, гармоничный организм втиснуть в прокрустово ложе старых помещений. Поневоле придется что-либо отсекать – то ли руку, то ли ногу, то ли голову. Между тем в 1988–89 годах была разработана перспективная концепция не только перестройки экспозиции, но и развития всего музея в целом, которая включала предложения по расширению имеющихся площадей и строительству новых зданий, а также несколько вариантов экспозиционных решений. Все проекты открыто и демократично обсуждались в научном коллективе с привлечением технических специалистов из хозяйственной части. Однако в связи с произошедшими в стране в начале 1990-х годов событиями их реализация стала невозможной, и их сдали в архив. Так как новое поколение сотрудников о них не знает, то необходимо разыскать все эти наработки, чтобы использовать опыт предшественников, а не начинать опять все с чистого листа.

Безусловно, любой музей должен стремиться идти в ногу со временем. Это значит, что, сохраняя базовые ценности и функции, мы должны совершенствовать и разнообразить методы и приемы работы с посетителями, в том числе путем внедрения самых современных технологий. Настоятельным требованием современности является усиление наглядности, динамичности, образности. Однако, как справедливо отмечают музееведы, «…необходимо предостеречь музейных работников от абсолютизации этих технологий и подмены ими самой сути музейной деятельности. Нужно ясное понимание того, что все они ― удобные современные средства, позволяющие музеям хорошо выполнять свои основные функции отбора, хранения и актуализации культурного наследия» (Музейное дело России, 2003, с. 196).

Сегодня стало расхожей истиной, что музейная экспозиция не должна быть иллюстрацией к школьному учебнику. Однако не мешает напомнить, что написать хороший учебник ― это большое искусство, требующее глубоких знаний не только в области профильной науки, но также в области педагогики, методики, возрастной психологии. Многие наглядные примеры и иллюстрации попали сначала в университетские, а затем из них и в школьные учебники как раз из экспозиций Биомузея 1920–30-х годов. Некоторые учебники для студентов были написаны нашими сотрудниками, позднее перешедшими на преподавательскую работу в Московский университет и другие вузы. Так, например, профессора Б. В. Властов и А. А. Парамонов ― авторы учебников по зоологии беспозвоночных и по дарвинизму ― впервые апробировали целый ряд примеров на разработанных ими разделах музейной экспозиции. Музей гораздо богаче любого учебника, как по смысловому содержанию своих экспозиций, так и по эмоциональному воздействию на посетителя. Но он не должен быть дидактичен в способе подачи познавательной информации.

Сейчас музейные работники во всем мире ищут новые возможности для привлечения посетителей. Каждый музей имеет достаточно большие возможности, чтобы по-своему заинтересовать и ученого, и обычного человека, посетителя любого возраста. Очень модным среди музейщиков стало слово «интерактив», то есть работа с посетителями в режиме диалога, с вовлечением их в различные виды активной деятельности. Это относится как к экскурсионной работе, так и к экспозиции. Однако это отнюдь не изобретение последних лет. Еще в 1920-х годах о необходимости как можно шире использовать такую форму работы с посетителями в краеведческих музеях писал один из наиболее выдающихся музееведов того времени Ф. И. Шмит (1929). Для нас в этом ничего нового нет. В нашем музее интерактивные приемы постоянно применялись практически с момента его создания (фото 14). Один из главных принципов концепции, разработанной Б. М. Завадовским с сотрудниками, это принцип музея-лаборатории (Завадовский, 1927), в котором посетители принимают участие в исследовательской работе (фото 15). Этот принцип крайне актуален и сегодня, поэтому продолжение этой традиции нашло воплощение в разработанном нами проекте под названием «Прозрачная наука» по созданию новой экспозиции-лаборатории, всегда открытой для посетителей.

Популяризация науки ― по-прежнему одна из главных задач нашего музея. В последние годы мы все чаще сталкиваемся с отсутствием интереса к знаниям и снижением уровня интеллекта у части подрастающего поколения. Необходимо всеми силами противостоять этой тенденции. При этом музей ни в коем случае не должен переходить грань между популяризацией и профанацией. Обязательное условие: все, что мы показываем должно соответствовать самому высокому современному научному уровню. В своем стремлении привлечь посетителей музеи не должны превращаться в досугово-развлекательные или игровые центры. Широкое использование интерактивных элементов в экспозиции очень желательно, а во многих случаях совершенно необходимо. Но надо понимать, что интерактивность сама по себе не самоцель, а лишь один из многочисленных приемов работы с посетителями, их приобщения к биологическим знаниям. Он не должен подменять, а тем более вытеснять другие, чисто музейные методы, такие как самостоятельный осмотр экспозиции, экскурсию, лекцию, демонстрацию коллекционных предметов и т. д. В таком широкопрофильном и многофункциональном музее как наш все эти формы могут вполне гармонично сочетаться и дополнять друг друга.

В заключение следует отметить, что многие современные тенденции в проектировании экспозиций, проявляющиеся сегодня в наиболее активно действующих музеях мира, очень созвучны тем задачам, которые уже решались ранее в Биологическом музее. Для успешного развития музея в современных условиях необходимо помнить об этом и развивать новые формы работы с учетом того богатого опыта, который был накоплен нашими предшественниками.

Литература

БСЭ, 1973 ― Большая советская энциклопедия. В 30 тт. М.: Советская энциклопедия, 1973. Т. 13. С. 94
Завадовский, 1923― Завадовский Б. М. Внешкольные биологические экскурсии. М.: Госиздат, 1923. 107 с.
Завадовский, 1926 ― Завадовский Б. М. Основные задачи и принципы организации Биологического музея имени К.А.Тимирязева // О популяризации естествознания. М.: Новая Москва, 1926. С. 100–121.
Завадовский, 1927― Завадовский Б. М. Руководящие идеи, основные задачи и принципы организации Биологического музея // Основные задачи и принципы организации Биологического музея им. К. А. Тимирязева при Коммунистическом ун-те имени Я. М. Свердлова. Опыт организации биологических музеев и уголков живой природы / Под ред. Б. М. Завадовского. М.: Изд-во Коммунистического университета им. Я. М. Свердлова, 1927. С. 13–41.
Завадовский, 1931–32 ― Завадовский Б. М. Естественно-научные музеи капиталистического Запада (серия статей) // Советский музей. 1931. № 1. С. 76–95; № 3. С. 77–90; № 4. С. 66–78; № 5. С. 76–88; 1932. № 2. С. 72–87.
Завадовский, 1932 ― Завадовский Б. М. Целевые установки и основные показатели к созданию Центрального биологического музея // Советский музей. 1932. № 5. С. 23–41.
Завадовский, 1940 ― Завадовский Б. М. Новые конструкции и приемы в экспозиции // Советский музей. 1940. № 3. С. 15–21.
Завадовский, 1947 ― Завадовский Б. М. Об организации отделов природы в краеведческих музеях // Естествознание в школе. 1947. № 6. С. 25–28.
Завадовский, 1948 ― Завадовский Б. М. Путеводитель по Государственному биологическому музею им. К. А. Тимирязева. М., 1948. 108 с.
Касаткин, 2009 ― Касаткин М. В. Отражение теории эволюции в экспозиции, фондовых коллекциях и просветительной работе Государственного биологического музея: исторический и современный аспекты // Сборник научных трудов ГБМТ. Выпуск IV. М., 2009. С. 27–40.
Словарь, 1974 ― Краткий словарь музейных терминов. М., 1974.
Крейн, 1969 ― Крейн А. З. Рождение музея. М.: Советская Россия, 1969. 208 с.
Крейн, 1979 ― Крейн А. З. Жизнь музея. М.: Советская Россия, 1979. 256 с.
Крейн, 2002 ― Крейн А. З. Жизнь в музее. М.: Радуга, 2002. 608 с.
Музейное дело России, 2003 ― Музейное дело России / Под ред. М. Е. Каулен и др. М.: ВК, 2003. 615 с.
Музейные термины, 1986 ― Музейные термины // Терминологические проблемы музееведения: Сб. научн. трудов. Центр. музей революции СССР. М., 1986. С. 35–135.
Письмо, 1927/1 ― Письмо С. Я. Бессмертной Б. М. Завадовскому в Берлин. 27.09.1927 г. Архив Б. М. Завадовского.
Письмо, 1927/2 ― Письмо М. Н. Кишкина Б. М. Завадовскому в Берлин. 19.10.1927 г. Архив Б. М. Завадовского.
Плавильщиков, 1946 ― Плавильщиков Н. Н. Пропаганда дарвинизма в экспозициях краеведческих музеев. М.: НИИ краеведческой и музейной работы, 1946. 87 с.
Плавильщиков, Яковлев, 1946 ― Плавильщиков Н. Н., Яковлев А. А. Экспозиция отдела природы краеведческих музеев. М.: НИИ краеведческой и музейной работы, 1946. 94 с.
Поляков, 1997,/i> ― Поляков Т. П. Как делать музей? (О методах проектирования музейной экспозиции). М., 1997. 174 с.
Поляков, 2003― Поляков Т. П. Мифология музейного проектирования, или Как делать музей?-2. М. 2003. 456 с.
Тимофеев-Ресовский и др., 1977 ― Тимофеев-Ресовский Н. В., Воронцов Н. Н., Яблоков А. В. Краткий очерк теории эволюции. М.: Наука, 1977. 297 с.
Федоров, 1995 ― Федоров Н. Ф. Музей, его смысл и назначение // Музейное дело. Федоров Н. Ф. Из философского наследия (музей и культура): Cб. научн. трудов ЦМР. М., 1995. Вып. 23. С. 16–124.
Хадсон, 2001 ― Хадсон К. Влиятельные музеи. Глава 4: Человек, природа и окружающая среда. Пер. с англ. Л. Мотылев. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001. С. 64–81.
Шмит, 1929 ― Шмит Ф. И. Музейное дело. Вопросы экспозиции. Л.: Academia, 1929. 245 с.
Юренева, 2003 ― Юренева Т. Ю. Музееведение. М.: Академический проект, 2003. 560 с.

Вернуться к разделу публикаций



 Схема проезда   Стоимость билетов   Сотрудники